В Москве есть переулки, в которые заходишь случайно и выходишь с ощущением, что попал не туда. Крапивенский — из таких. Тихий, короткий, упирается в высоченную ограду Высоко-Петровского монастыря. Транспорт не гудит, люди не торопятся. И посреди этого покоя — небольшой храм, который за триста с лишним лет сменил столько обличий, что не сразу поймёшь, на что смотришь. Бесстолпный четверик XVII века, барочный второй ярус XVIII-го, трапезная с приделами, колокольня, подворские корпуса — всё слеплено вместе, как в доме, который строили три поколения одной семьи, каждое со своим вкусом. Так и есть.
Почему Крапивники
Никто точно не знает, откуда взялось название. По одной версии, здесь росла крапива — место было пустое, неухоженное, и бурьян доходил до пояса. По другой — переулок назван по фамилии кого-то из местных владельцев: в 1752 году здесь жил коллежский асессор Алексей Крапивин, и, возможно, его фамилия прилипла к месту крепче, чем крапива к одежде.
У храма были и другие имена. «В Старых Серебряниках» — потому что рядом жили серебряники, мастера Монетного двора, которые чеканили и плавили серебро. «У Трубы» — потому что неподалёку Трубная площадь, а труба, по которой Неглинная уходила под землю, была знаковой местной деталью. «В Сторожах» — потому что здесь стояли стрелецкие караулы. Три имени у одного храма — как три жизни, только все они были прожиты в одном месте.
Дерево, камень, пожар
Первое упоминание о церкви на этом месте относят к 1591 году. Документальное подтверждение — «Петров чертёж» 1597 года, где изображён маленький одноглавый храм на спуске от Высоко-Петровского монастыря к Неглинной. В 1625 году в документах уже значится деревянная церковь. Дерево есть дерево: в 1677-м она сгорела.
В 1678–1679 годах на пепелище поставили каменный четверик. Вот этот маленький, бесстолпный, с гладкими стенами — он стоит до сих пор, составляет древнейшее ядро храма. Кто строил — неизвестно. Но строили крепко: стены держат нагрузку второго яруса, который надстроили почти через семьдесят лет, и не трескаются.
В 1701–1702 годах к основному объёму пристроили трапезную с южным приделом во имя Усекновения Главы Иоанна Предтечи. Придел объединили с трапезной — приём, характерный для приходских храмов того времени: тесно, но функционально. Трапезная стала местом, где прихожане не только молились, но и ели, и собирались, и обсуждали дела. В современной Москве от этого осталась только литургия, но стены помнят другое.
Барокко и Ухтомский
В 1749–1750 годах храм пережил самую значительную перестройку. Над старым четвериком XVII века возвели второй ярус — выше, светлее, с барочными деталями. Построили новую колокольню. Прибавили северный придел во имя святителя Николая Чудотворца. Храм стал выше, наряднее, заметнее. Именно тогда он обрёл барочные черты — лепные наличники, раскреповки, изогнутые карнизы.
Есть предположение, что перестройку вели по проекту мастера из школы Дмитрия Ухтомского — главного архитектора Москвы середины XVIII века. Ухтомский и его ученики создали облик послепетровской Москвы: барокко Елизаветы, праздничное, пышное, но не тяжёлое. Храм в Крапивниках — не шедевр Ухтомского, но, возможно, работа его ученика, который знал, как поставить барочный ярус на допетровский четверик так, чтобы один не раздавил другой. Получилось.
Подворье Константинопольского патриархата
В 1883 году император Александр III подписал указ: земля и храм переходят Константинопольскому патриархату для устройства подворья. Это было политическое решение: Россия поддерживала Константинопольскую церковь, и подворье в Москве было знаком дружбы. В 1887–1892 годах по проекту архитектора Сергея Родионова возвели подворские корпуса — в стиле, сочетающем византийские и русские мотивы. Получился целый комплекс: храм, жильё для паломников, канцелярия, трапезная. Храм перестал быть просто приходской церковью и стал представительством вселенского патриарха на московской земле.
Родионов — архитектор-реставратор, знаток древнерусского зодчества. Он не пытался перестроить храм в едином стиле — сохранил слои: XVII век, XVIII век, свои пристройки. Это редкий подход для того времени, когда многие архитекторы «выправляли» старые храмы под один фасад. Родионов оставил каждый век на виду. Благодаря этому храм сегодня — как разрез земли: видно, кто и когда добавлял свой слой.
Коньки и изъятие
В 1920 году из храма изъяли церковные ценности. Золото, серебро, утварь — вынесли, увезли, переплавили. В 1938-м храм закрыли окончательно, подворье прекратило существование. В конце 1930-х разобрали ярус звона колокольни и барабан над основным объёмом — зачем колокольня, если колоколов нет и не будет?
Внутри устроили кустарное производство по заточке коньков. Неподалёку был каток «Динамо» — один из главных московских катков, и коньки тупились быстро. Маленький храм с тремястами годами истории стал мастерской, где точили лезвия. Алтарь — верстак, иконостас — полка для инструмента, купол — потолок, под которым гудел точильный камень. Если бы стены могли вздохнуть, они бы вздохнули.
Возвращение
Тридцатого августа 1991 года патриарх Алексий II освятил престол, и в храме возобновились богослужения. Семьдесят лет без молитвы — и вот, первая литургия. Потом пошли реставрации. В 2001 году восстановили колокольню — собрали заново то, что разобрали в 1930-х. В 2010-м освятили алтарь в приделе Всех Святых, в земле Российской просиявших. В 2013-м завершили роспись алтаря в приделе преподобного Серафима Саровского — художница Ирина Зарон писала фрески, и они получились лёгкими, светлыми, не тяжёлыми, как бывает в новописи, а дышащими.
В 1993 году при храме открыли Лицей духовной культуры во имя преподобного Серафима Саровского. Дети учились — и, кажется, продолжают учиться — не только закону Божию, но и истории, литературе, музыке. Храм, в котором точили коньки, стал местом, где учатся дети. Четыре века — четыре жизни: приходская церковь, подворье, мастерская, школа и снова храм.
Кийский крест
Главная святыня — Кийский крест, изготовленный по заказу патриарха Никона в XVII веке. Это точная копия Креста Господня, в которую заложены частицы мощей более чем четырёхсот святых и камни из библейских мест. Никон заказал крест для Кийского монастыря на Белом море, но крест прошёл долгий путь и в августе 1991 года был передан именно сюда, в Крапивники. В те же дни, когда патриарх Алексий II освятил престол. Две даты совпали — или не совпали, а слились.
Ещё в храме — Феодоровская икона Божией Матери XVIII века и образ преподобного Сергия Радонежского XVII века с частицей мощей. В дореволюционной Москве этот храм был единственным в центре города, главный престол которого освятили в честь Сергия Радонежского. Здесь же крестили Владимира Фёдоровича Одоевского — писателя, философа, музыковеда, одного из последних романтиков русской литературы. В XVI–XVIII веках при храме хоронили князей Ухтомских — тех самых, чья семья дала Москве главного архитектора середины XVIII века.
Благотворительный Фонд Святая Земля
Храмы и Монастыри России
