В конце лета 1591 года Москва готовилась к худшему. Крымский хан Казы-Гирей стоял под стенами, и, казалось, спасти столицу не могла никакая сила. Но ночную молитву царя Феодора Иоанновича перед скромным образом Богородицы заметили не только приближённые. Утром враг бежал, охваченный паникой: сквозь туман ему привиделось бесчисленное русское воинство.
Так на месте полевого шатра с походной церковью Сергия Радонежского вырос монастырь-победитель. Первые камни заложили в честь Донской иконы — той самой, с которой Дмитрий Донской шёл на Куликово поле.
Судьба обители с самого начала была неровной, как дыхание испуганного города. Собор возвели быстро и на диво красиво. Но жить монастырю пришлось впроголодь. А когда грянула Смута, о нём и вовсе забыли. Москву жгли поляки, и новорождённая обитель превратилась в один из множества безмолвных пепелищ. Книги, иконы, утварь — всё сгинуло. Спасалось лишь то, что удалось унести в руках.
Новое дыхание пришло с Романовыми. Царь Михаил, словно залечивая старую рану, жертвует монастырю печатные Минеи — по тем временам это значило подарить нищему последнюю рубаху. Алексей Михайлович уже не просто помогает, а молится здесь перед каждым серьёзным походом.
Настоящий рывок случился под конец XVII столетия. За каких-то двадцать лет Донская обитель из бедной родственницы превратилась в одного из крупнейших землевладельцев страны. Уступала она лишь Чудову и Симонову — и те опережали её ненамного.
А потом пришёл XVIII век с его ужасами. В 1771-м Москву сковала чума. Люди искали спасения у икон, и когда архиепископ Амвросий попытался убрать Боголюбский образ с Варварских ворот, чтобы остановить толпу, город взбесился. Владыка спрятался в Донском монастыре. Нашли, выволокли за ограду — боялись осквернить святые стены убийством — и растерзали. Тело убитого пролежало сутки на земле: власти банально боялись подойти к месту расправы.
Французы 1812 года вели себя с обителью почти цивилизованно. Не подожгли — далековато от центра. Но всё, что могло гореть в кельях, пустили на дрова. А серебряный оклад с Донской иконы уволокли в обозе.
Удивительно, но самый тёплый период в истории монастыря пришёлся на конец XIX века. Сюда, как в тихую гавань, стекались философы, поэты, математики в рясах. Епископ Антоний, живший здесь на покое, собирал у себя Блока, Соловьёва, Флоренского. На его похороны в 1918-м пришли тысячи — тогда это было не просто прощание, а скрытое исповедание веры.
При советской власти монастырь превратился в музей. Сначала антирелигиозный, потом архитектурный. В башнях жили коммуналки — святые стены слышали детский плач и кухонные ссоры. Вернули обитель Церкви только в 1991-м.
Сегодня здесь неспешно и строго. Службы, экскурсии по знаменитому некрополю, лекции. А ещё — штаб российского казачества. Десять казаков от каждого войска живут и трудятся в монастыре по месяцу. Не охраняют — молятся и чистят дворы. И так, по кругу, весь год. Оборона теперь другая.
Благотворительный Фонд Святая Земля
Храмы и Монастыри России
