Если ехать по улице Карла Маркса, взгляд то и дело цепляется за этот необычный силуэт. Среди привычной городской застройки и трамвайных путей он кажется пришельцем из другой эпохи — стройный, устремленный вверх, будто сложенный из нескольких белоснежных объемов. Это не просто старый храм. Это архитектурный вызов, брошенный больше века назад скромной смете и провинциальной рутине.
4 июня 1911 года здесь, на тогда еще новом городском кладбище, епископ Вениамин совершил обряд освящения. Но сама история этого места началась гораздо раньше — в 1874 году, когда погост только открыли. Долгие десятилетия здесь была лишь маленькая часовня, а деньги на большой храм копили буквально всем миром: купцы жертвовали тысячи рублей, мещане дарили колокола, а городская дума установила специальный сбор за погребение. Проект доверили Федору Ливчаку, и он решил не искать легких путей.
Архитектор создал единственный в городе храм в русско-византийском стиле. И сделал это так, что шедевр получился при минимальных затратах. В плане церковь напоминает крест с четырьмя полукруглыми апсидами, но главная её «фишка» становится понятна, только если смотреть снизу вверх. Внутреннее пространство храма словно дышит: оно плавно сужается от основания к световому барабану. Этот прием, как позже отметил краевед Борис Аржанцев, создает удивительное ощущение полета. Кажется, что стены сами тянутся к небу, и это архитектурное решение идеально отражает саму идею Воскресения.
Ливчак был смелым экспериментатором. Он спроектировал здание без привычной колокольни — звонницу поставили отдельно на деревянных столбах. А в нишах фасадов по древней византийской традиции разместил живописные панно, что для Симбирска было редкостью. Когда в 1910 году на купол поднимали крест, погода стояла солнечная, и народ валил валом — все хотели увидеть рождение этого «миленького», как писали тогда газеты, храма необычной красоты.
Судьба уготовила этому зданию роль спасительного ковчега. К концу 1930-х оно оставалось едва ли не единственным действующим храмом города. Но в 1941 году его закрыли, собираясь превратить в зернохранилище. Казалось, история церкви Воскресения подошла к финалу. Однако планы нарушила война: в Ульяновск эвакуировали руководство Московской Патриархии. Именно в этих стенах осенью 1941 года начал свое служение на ульяновской земле митрополит Сергий (Страгородский), будущий патриарх. Храм не просто выжил — он стал духовным центром города в самое тяжелое время.
Сейчас трудно представить, что когда-то этот изящный храм был темно-коричневым, а его купола отливали серебрянкой. В 1970-е годы он выглядел иначе: вместо привычного нам образа Серафима Саровского на южной стене сияло изображение Воскресения Христова. Менялись краски, достраивались пристройки, закладывались арки, но внутренний стержень здания оставался несокрушимым. Во многом это заслуга настоятелей — от отца Бориса Крыжина, который в 1980-х держал оборону, до сегодняшнего иерея Антония Закурдаева.
Для отца Антония этот храм — не просто место службы. В 1991 году его крестили здесь. Тогда крестильня казалась ему темной и мрачной, а сегодня он видит её совсем иначе. На стенах церкви появляются памятные доски, в 2016 году она получила статус памятника федерального значения — первый и пока единственный случай среди культовых сооружений города. А еще здесь, на Старом кладбище, покоятся родные настоятеля.
110 лет — это много или мало для храма? Стены, помнящие и купеческие пожертвования, и военную эвакуацию, и трамвайные пути, проложенные буквально под окнами, продолжают удивлять легкостью. Заходишь внутрь, и ощущение сужающегося пространства, задуманное гениальным Ливчаком, по-прежнему тянет взгляд вверх, к куполу, сверкающему золотом. Там, где начинается небо.
Благотворительный Фонд Святая Земля
Храмы и Монастыри России
