Тихие улочки тверского Затверечья прячут здание с изломанной судьбой. Оно стоит наособицу, не выпячивая своего величия, но редкий прохожий не задержит на нем взгляда. Так выглядит последний в городе храм, который строился еще по инерции уходящей барочной моды, но дышал уже новым, классицистическим воздухом.
Задолго до появления каменных стен это место было намоленным. Еще в сумерках Смутного времени, до великих потрясений, тут ютились две деревянные предшественницы — Афанасиево-Кирилловская и Мининская. Старшая из них исчезла без следа, растворилась в веках так тихо, что о разборке не осталось даже скупой записи. Зато судьбу второй решил прагматичный указ: к 1794 году ветхий сруб приказали пустить на обжиг кирпича. Из этого же кирпича и поднялся новый объем — словно феникс, замешанный на золе собственного прошлого.
Глядя на храм сегодня, видишь конфликт эпох, застывший в камне. Мастера, бравшиеся за работу в 1805 году, еще мыслили категориями пышного убранства: они «посадили» на скромный четверик исполинский восьмерик, а стену алтаря мягко изогнули наружу. Но время диктовало строгость. Лопатки оделись в руст, проемы вытянулись строгими прямоугольниками, а белый камень цоколя и деталей лег холодной, аристократичной нотой. Эта постройка так и не стала симметричной: сперва с запада выросла колокольня, много позже северный бок согрел придел в честь Введения Богородицы — его добавили по желанию прихожан в середине XIX века.
Внутренняя жизнь прихода имела свои задушевные ритмы. Главный летний праздник — Ильин день — выплескивался за стены крестным ходом. Процессия тянулась в Константиновку, где стояла простая деревянная часовня. А в самом храме покоились реликвии, перед которыми склоняли головы поколения: образ святителя Николая с частицами мощей и икона Иоанна Милостивого.
В ХХ веке место заговорило иначе. Умолкли колокола, и своды приняли в свои недра краеведческий музей. Пушки, кольчуги, тканое облачение, хрупкие изразцы — все это перемешалось здесь в странном симбиозе сакрального и мирского. Настоящая трагедия грянула с войной. Фронт докатился до Твери, и, уходя, оккупанты подожгли здание. Рухнул купол, погребая коллекции. Сразу после освобождения сотрудники музея, словно археологи в тылу, извлекали из-под обломков обожженное железо и уцелевшую церковную утварь. А много позже, уже в 2012 году, награбленное немцами добро вернулось из Германии причудливым приветом из огненного прошлого.
От бывшего ансамбля остался истерзанный остов. Но в 2006-м на куполе вновь засверкал крест. Сегодня, приписанный к Екатерининскому монастырю, этот храм не просто архитектурный акцент района. Это камертон, настроенный на частоте непоказной веры. Под его отреставрированными сводами снова звучит молитва — негромко, но с тем достоинством, которое дается лишь через большие утраты и долгожданное возвращение к свету.
Благотворительный Фонд Святая Земля
Храмы и Монастыри России
