Праведный Алексий Бортсурманский

В Успенском храме нижегородского села Бортсурманы покоятся останки священнослужителя, чей путь к общецерковному прославлению растянулся на полтора столетия. Официальное решение о канонизации праведного Алексия (Гневушева) Собор принял в 2000 году, однако первые документальные попытки зафиксировать его почитание относятся ещё к 1913-му.

Имя этого человека хорошо знал преподобный Серафим Саровский. Старцы никогда не встречались лично, но саровский подвижник отзывался о бортсурманском иерее так: «Сей человек молитвами своими подобен свече, возжжённой пред престолом Божиим… Он как звезда горит на христианском горизонте». Столь высокая оценка из уст прославленного чудотворца говорит о масштабе личности сельского пастыря.

Алексий Гневушев родился 13 мая 1762 года прямо на приходе — его отец служил в той же Успенской церкви. После семинарского курса в Нижнем Новгороде он женился и в 1784 году был рукоположён во диакона. Спустя ещё тринадцать лет принял сан пресвитера и остался в родном храме до самой кончины.

Первое время поведение священника мало напоминало будущее подвижничество. Перелом случился в 1796 году. К нему прислали человека с просьбой исповедать и причастить умирающего. Отец Алексий разгневался, заявил, что больной подождёт до утра, и выпроводил посыльного. Однако совесть заставила его подняться ночью и отправиться в путь. В доме пациента он увидел уже бездыханное тело, а рядом — фигуру Ангела с Чашей в руках. Это видение перевернуло всю его жизнь.

С того дня литургия стала ежедневной. В личной молитве батюшка соединял полунощницу, двенадцать псалмов, кафизмы, акафисты, чтение Пролога и житий, каноны Господу и Ангелу Хранителю. К этому добавлялось полторы тысячи поясных и земных поклонов с Иисусовой молитвой. Мирские дела не исключались: он трудился в поле, по хозяйству, принимал людей и незаметно раздавал деньги пострадавшим — одного такого благотворителя однажды застукали на месте «преступления».

Современники засвидетельствовали у него дар прозрения и исцелений. Поднялась на ноги не ходившая с рождения девочка из Курмыша, вернулся к жизни мальчик из местной паствы. Приводили к нему душевнобольных и бесноватых — и те, согласно источникам, уходили здоровыми. Сам батюшка тяжело болел: однажды, лёжа без сил, он пережил посещение Богородицы с великомученицей Варварой, после которого встал исцелённым. Впоследствии ему было открыто, что в 1812 году небесные рати уже выдвинулись на подмогу русским солдатам, и он слышал глас над Святыми Дарами во время литургии.

Примерно за девять лет до смерти пастырь отошёл от приходского управления и семейных попечений. Он жил в каморке с одним окном, выходившим на храм. На теле носил власяницу, в еде соблюдал крайнее воздержание, а в первую и Страстную седмицы поста вовсе отказывался от пищи. Очевидцы подмечали его внешнее сходство с Серафимом Саровским.

Кончина наступила в Великий Четверг 1848 года. Сидя у окна, отец Алексий благословлял собравшихся проститься с ним, пока рука не замерла навсегда. Его погребли напротив алтаря, и практически сразу могила стала местом постоянного молитвенного поклонения.

В начале XX века комиссия Нижегородской консистории проверяла факты чудотворений и нашла их достоверными, но канонизацию прервали Первая мировая и революция. Храм в 1937 году превратили в клуб со складом, захоронение неоднократно уничтожали — верующие тайно восстанавливали холмик. Лишь в 1989 году началось возрождение прихода и реставрация здания. Освящение состоялось 17 августа 1993-го; тогда же в церковь были торжественно внесены обретённые мощи. Завершающую точку в долгом процессе поставил Архиерейский Собор 2000 года.