В Костроме, на тихой улице у волжского берега, стоит храм, похожий на застывшую сказку. Здесь нет музейной тишины и строгой торжественности — вместо них буйство каменных узоров, теплый свет поливных изразцов и ощущение, будто здание не построено, а искусно вырезано из белого камня и кирпича. Это церковь Воскресения на Дебре — единственный уцелевший посадский храм XVII века, в котором душа старого ремесленного города раскрывается с поразительной щедростью.
Если верить преданию, начало этой истории положил князь-охотник. Василий Ярославич по прозвищу Квашня, младший сын великого князя, любил гонять зверя в прибрежных зарослях — в дебрях, как тогда говорили. Именно там он и поставил первую деревянную церковь. Шли века, посад разрастался, болотистые низины заселяли мастеровитые люди. К XVII столетию Нижняя Дебря стала районом кожевников, и жили здесь весьма зажиточно. Неудивительно, что новый каменный храм, заменивший старую деревянную церковь, вышел настоящим шедевром.
А толчком к строительству послужил случай, достойный пера романиста. Местный купец Кирилл Исаков торговал кожами с Англией. В очередной партии товара среди бочонков с краской внезапно обнаружилась бочка, доверху наполненная золотом. Человек глубоко верующий, Исаков не стал пополнять капитал. Сокровище, свалившееся с небес, он в прямом смысле вложил в небеса, решив построить церковь, равной которой еще не видели. Так в 1652 году поднялся каменный богатырь, чей облик заставляет вспомнить и Троицкий собор Ипатьевского монастыря, и лучшие образцы русского узорочья.
Храм завораживает с первого взгляда. Пять мощных луковичных глав поставлены на высокие световые барабаны, а стены дробятся изящными сдвоенными полуколонками. Но главная магия — в деталях. Апсиды расписаны бриллиантовым рустом — каменными шашечками, создающими иллюзию объема. В кирпичных нишах прячутся рельефы с мифическими зверями, птицами и диковинными цветами. Это фольклорное, почти языческое мироощущение прорывается сквозь строгость церковных канонов. Нельзя не упомянуть и трехшатровые Святые ворота — маленький архитектурный спектакль, где граненые шатры опираются на низкие арки с кубышками-колоннами, порождая живую игру света и тени.
Оказавшись внутри, вы словно попадаете в драгоценную шкатулку. В Трехсвятительском приделе уцелел резной пятиярусный иконостас — работа тончайшая, почти ренессансная. Его царские врата с полуциркульным верхом и сдвоенными колонками покрыты невесомой позолоченной резьбой: виноградные лозы, диковинные плоды, райские птицы сплетаются в гимн жизни. А на сводах и стенах под слоями поздних записей реставраторы открыли фрески, написанные еще при царе Алексее Михайловиче. Особенно примечательны росписи в галерее — сцены Апокалипсиса, полные экспрессии, и знаменитые фрески Гурия Никитина в приделе, создававшиеся артелью мастеров на восемнадцать лет позже основного объема.
Век XX оказался для храма суровым испытанием. В 1930-е здесь устроили зернохранилище. Выломали иконы, выбили окна, сняли полы. Но энергия места и упорство людей сделали невозможное: после войны церковь не просто открыли, а сделали кафедральным собором, куда перенесли главную святыню города — Феодоровскую икону Божией Матери. Сюда же, говорят, в 1913 году приезжал император Николай II с дочерьми; поднимались на соседнюю колокольню — смотреть на волжское раздолье.
Сегодня Воскресенский храм снова дышит. В заложенных арках бывшей открытой галереи читается уют, западное крыльцо со сложнейшим шатром и ширинками напоминает отдельный миниатюрный храм, а изразцы все так же поблескивают на солнце. Приходя сюда, чувствуешь не только мощь истории, но и тот самый купеческий размах, обернувшийся неожиданной красотой подарка. Сокровище из английской бочки обернулось сокровищем для всех.
Благотворительный Фонд Святая Земля
Храмы и Монастыри России
