Трижды этот храм менял место жительства. Дважды его разбирали по бревну и собирали заново. Он проехал десятки вёрст — не целиком, а в разобранном виде, на телегах и грузовиках, — и в конце концов очутился там, где, кажется, ему всегда было место: среди каменных строений старинного женского монастыря на берегу Оки. Но обо всём по порядку.
Погост в глухомани
В 1715 году на погосте Пьянгус, в лесной глуши Муромского уезда Владимирской губернии, поставили рубленую церковь во имя преподобного Сергия Радонежского. Пьянгус — не село и не деревня, а именно погост: церковь с кладбищем да несколько дворов причта. Место глухое, до Мурома — не один десяток вёрст по лесным дорогам. Храм стал духовным центром для окрестных деревень, и при нём открыли отдельный приход.
Здание рубили по старинке — из брёвен, без единого гвоздя. Тип постройки — «восьмерик на четверике»: прямоугольный сруб внизу, восьмигранный сруб над ним, а сверху — шатёр с луковичной главкой. Рядом стояла трапезная, к которой вели крыльцо и открытая летняя галерея с северной стороны. Получалось стройное, устремлённое вверх здание высотой около двадцати четырёх метров — для деревянной церкви внушительно.
В 1783 году храм перестроили. Расширили трапезную и освятили в ней второй престол — во имя великомученика Димитрия Солунского. Так церковь стала двухпрестольной. Больше полутора столетий она служила пьянгусским прихожанам: крестили, венчали, отпевали, мерцали свечи перед иконами, пахло ладаном и старым деревом.
Продажа
К началу XX века деревянное здание одряхлело. Прихожане решили строить каменный храм — добротный, тёплый, на века. В 1910 году новую каменную церковь из красного кирпича заложили и завершили. Старую деревянную нужно было куда-то девать. В 1912 году её выкупили крестьяне деревни Красново (в местном выговоре — Красное) Меленковского уезда, собрали по рублю с двора, разобрали и в 1913 году перевезли на своё сельское кладбище. Там её снова собрали и стали пользоваться — первое время, наверное, не веря в собственную удачу.
В Краснове церковь простояла полвека. В 1962 году, на излёте хрущёвских гонений на религию, храм закрыли. Кресты сняли, стены стали разрушаться. Сохранились фотографии 1962 года: на них виден стройный силуэт с высоким шатром и главками, покрытыми осиновым лемехом — деревянной чешуёй, которая в солнечную погода отливает серебром. Здание ещё цело, но уже явно никому не нужное.
Спасение
К середине 1970-х стало ясно: если ничего не сделать, храм сгниёт или сгорит. Заброшенные деревянные церкви редко доживают до старости — то молния ударит, то пастухи костёр разведут у стен. Нашлись люди, которым это было не всё равно: реставраторы, краеведы, музейные работники. В декабре 1976 года церковь разобрали по брёвнам — каждое пронумеровали, — и перевезли в Муром. К концу 1978 года (по другим данным — уже к 1977-му) её собрали заново на территории Троицкого женского монастыря.
Выбор места объяснялся просто. К тому времени монастырский ансамбль — Троицкий собор 1643 года постройки, надвратная Казанская церковь и шатровая колокольня — был поставлен на государственную охрану как памятник архитектуры. В бывших кельях сидели коммуналки, и планировалось всё это расчищать и музеефицировать. Деревянная церковь из Меленковского района стала частью охранной зоны — памятником деревянного зодчества под открытым небом. Сугубо музейный экспонат, не более того. Тогда, в 1970-х, никто не предполагал, что монастырь когда-нибудь снова откроют.
Как устроен храм
Сергиевская церковь — памятник деревянного зодчества начала XVIII века, и при этом достаточно типичный. Основа — четверик, прямоугольный сруб. На него поставлен восьмерик — восьмигранный сруб. Завершение — невысокий восьмигранный шатёр с луковичной главкой на тонком барабане. Шатёр не гладкий, а гофрированный: шестнадцать вертикальных рёбер и тридцать две грани сходятся кверху, к основанию барабана, создавая ощущение напряжения и устремлённости. Здание при этом совсем не высокое по меркам каменной архитектуры, но для дерева — серьёзное.
С востока к основному объёму примыкает пониженная пятигранная алтарная апсида. С запада — трапезная, над задним краем которой возвышается четырёхгранная башня под шатром с главкой. Башня похожа на колокольню, но яруса звона у неё нет — скорее, декоративная надстройка. К храму с севера прирублена открытая галерея — редкая деталь, сохранившая память о том, как выглядела паперть у старинных деревянных церквей: летом на ней стояли прихожане, не поместившиеся внутри. К башне ведёт крыльцо.
Внутри пространство маленькое по площади, но высокое, как колодец. Света мало: по три щелевидных окна в основном объёме и в алтаре — узкие прорези в брёвнах. Верхняя часть шатра погружена в полумрак. Стены — голый сруб, без обшивки и штукатурки. Никаких архитектурных украшений; вся красота в чистоте линий и текстуре дерева.
Главки храма и башни покрыты осиновым лемехом — дощечками, вырезанными в форме чешуек. Подгоняли их вручную, с большой точностью. В сухую погоду лемех светится серебром, в дождь темнеет до свинцового оттенка. Материал живой, меняющийся — и при этом долговечный: хорошо подогнанный лемех служит без ремонта до семидесяти лет.
Возрождение
Пятнадцатого мая 1991 года — в день перенесения мощей святых князей Бориса и Глеба — Троицкий монастырь передали Русской Православной Церкви. Первой настоятельницей возрождённой обители стала игумения Тавифа (Горланова). Монастырь ожил: в кельях застучали топоры, запахло свежим хлебом из трапезной, зазвучало монашеское правило.
В 1996 году Сергиевскую церковь освятили заново. Богослужения в ней совершают только летом — храм холодный, печного отопления нет. Придел Димитрия Солунского, существовавший с 1783 года, восстановлен не был.
Деревянный храм стоит в северо-восточном углу монастыря, у края высокого окского берега. Он намеренно отодвинут в сторону, чтобы не спорить с каменным великолепием Троицкого собора — того самого, где хранятся мощи святых Петра и Февронии, покровителей семьи и брака. На фоне краснокирпичных стен, изразцовых наличников, золочёных крестов деревянная церковь выглядит как пришелец из другого мира — и это, пожалуй, её главное достоинство.
Три дома одного храма
Пьянгус, Красное, Муром. Урочище, деревня, монастырь. Лесная глушь, сельское кладбище, монастырский двор. Каждый раз — новая жизнь, новые хозяева, новый смысл. В Пьянгусе храм был приходской церковью для лесных деревень. В Красном — кладбищенской, скромной, но своей. В Муроме — сначала музейным экспонатом, потом — действующим монастырским храмом.
Не каждый храм может похвастаться таким послужным списком. Большинство деревянных церквей, построенных в начале XVIII века, сгнили или сгорели, не дожив и до революции. Эта — уцелела. Не потому, что была прочнее других, а потому, что каждый раз, когда приходила пора погибать, находились люди, готовые разобрать её, перевезти и собрать снова.
Благотворительный Фонд Святая Земля
Храмы и Монастыри России
