Святитель Игнатий (Брянчанинов) епископ Кавказский

Ему пророчили генеральские эполеты, салоны Петербурга, блестящую карьеру инженера. Родословная уходила к Дмитрию Донскому. Учителя называли его лучшим учеником за всю историю закрытого инженерного училища. Знакомые — Пушкин, Крылов, Гоголь. Всё было готово для судьбы, о которой мечтали родители. А он в двадцать лет подал прошение об отставке и ушёл в монастырь.

Вымоленный ребёнок

Дмитрий Брянчанинов родился 5 февраля 1807 года в селе Покровском Вологодской губернии. Мать, Софья Афанасьевна, долгие годы не могла родить. Она молилась, ездила по монастырям, и ребёнок появился — первенец, названный в честь Димитрия Прилуцкого, вологодского святого.

Детство прошло в деревне. Мальчик рисовал, занимался музыкой, запоем читал. Отец, человек амбициозный и светский, решил: сын будет военным инженером. В 1822 году Дмитрия привезли в Петербург и определили в Главное инженерное училище — элитное закрытое заведение, откуда выходили офицеры для самых ответственных построек империи.

Учился он так, что преподаватели разводили руками: первый по списку, блестящие способности ко всем наукам, идеальная память. Но чем дальше он погружался в знания, тем яснее понимал: ответов на главные вопросы у них нет. Ни математика, ни философия, ни литература не объясняли, зачем человек живёт и что будет после смерти.

Ответ он нашёл в Александро-Невской лавре, где познакомился с иеромонахом Леонидом — будущим оптинским старцем Львом. Эта встреча решила всё.

Уход

В 1827 году Дмитрий подал прошение об отставке. Формально — «по болезни»: он действительно переболел туберкулёзом. Но причина была иной. Отец пришёл в ярость, общество не поняло, родные переживали. Дмитрий позже написал об этом так: вступил он в монастырь, как кидается воин в сечу кровавую, на явную смерть.

Он пошёл за отцом Леонидом в Александро-Свирский монастырь. Потом был послушником в Оптиной пустыни, в Площанской и Белобережской пустынях. Здоровье, и без того слабое, сдавало. Но он не отступал. В двадцать три года, в Семигородней Успенской пустыни, он написал «Плач инока» — первое сочинение, поразившее современников зрелостью.

От строителя до архиерея

28 июня 1831 года — постриг с именем Игнатий, в честь священномученика Игнатия Богоносца. Через неделю — иеродиакон, ещё через две — иеромонах. За этими датами стояли годы послушания, чтения, борьбы с собой.

В конце 1831 года его назначили строителем Лопотова монастыря на Вологодчине — бедной, запущенной обители. Молодому иеромонаху пришлось восстанавливать всё руками. Через полтора года — сан игумена.

Потом вмешался император. Николай I, услышав о способном игумене, вызвал его в столицу и поручил управление Троице-Сергиевой пустынью под Стрельной — некогда прославленной, а тогда пришедшей в полный упадок. 1 января 1834 года Игнатия возвели в архимандрита. Двадцать семь лет.

Четверть века у Финского залива

Троице-Сергиева пустынь стала главным делом его жизни на двадцать четыре года. Он отстроил храмы, открыл больницу, библиотеку, собрал хор — Глинка лично давал ему советы по церковному пению. Обитель преобразилась: вместо полупустого монастыря — цветущая резиденция, куда приезжали молиться петербургские аристократы и писатели.

Были и тени. Зависть, интриги, доносы. Игнатий не умел лавировать — был прям, резок, принципиален. Это вызывало недовольство и у иерархов, и у светских властей. В 1847 году после тяжёлого приступа ревматизма он попросился на покой. Ему дали лишь отпуск на одиннадцать месяцев — в Николо-Бабаевский монастырь Костромской епархии. Потом вернулся и продолжил.

Кавказ

27 октября 1857 года в Казанском соборе Петербурга состоялась хиротония: архимандрит Игнатий был рукоположен во епископа Кавказского и Черноморского. Пятьдесят лет, слабое здоровье — и самая неспокойная епархия империи.

4 января 1858 года он прибыл в Ставрополь. Первые слова на ставропольской земле: «Мир граду сему». Епархия тянулась от Тамани до Кизляра. Шла Кавказская война. Добраться до отдалённых приходов было опасно — реальный риск попасть в заложники или погибнуть. Но он объехал епархию, наладил управление, добился повышения окладов духовенству, построил архиерейский дом, основал храмы. Ставропольская семинария при нём пережила расцвет.

Болезнь не отступала. Вскоре после приезда переболел оспой. Летом 1861 года попросился на покой. 13 октября выехал в Николо-Бабаевский монастырь — насовсем.

Тишина, ради которой он жил

В Николо-Бабаевском монастыре Игнатий наконец получил тишину. Пересмотрел всё написанное, создал новые труды. Здесь были написаны «Слово о смерти», «Отечник», «Приношение современному монашеству». Первые два тома «Аскетических опытов» вышли в 1865 году. Третий и четвёртый пришли из типографии 21 апреля 1867 года — за девять дней до его смерти.

16 апреля, в Пасху, он отслужил последнюю литургию. 30 апреля, в Неделю жён-мироносиц, святитель Игнатий скончался. Ему было шестьдесят. На погребении было пять тысяч человек.

Книги, которые пережили века

Канонизирован 6 июня 1988 года, на Поместном Соборе, в год тысячелетия Крещения Руси. Мощи обретены 26 мая того же года и перенесены в Свято-Введенский Толгский монастырь Ярославля.

Его книги — «Аскетические опыты», «Отечник», «Слово о смерти» — переиздаются до сих пор и читаются не только монахами, но и мирянами. Он писал не как теоретик, а как практик: человек, который прошёл путь от петербургских салонов до глухого Кавказа и тихой обители на Костромщине. Учил распознавать прелесть — духовное самомнение, которое губит подвижников чаще, чем открытый грех. Учил молиться не формально, а от сердца. Повторял: «Не делайтесь рабами человеков» — и объяснял, как отличить истинного наставника от ложного.

Его называли «учителем покаяния». Не потому, что он проповедовал покаяние другим, а потому, что сам прошёл через него — от аристократического комфорта к монастырской нищете, от блеска столицы к одиночеству кельи. И на этом пути нашёл то, чего не мог дать ему ни один инженерный чертёж: ответ на вопрос, зачем человек живёт.