Гулкое эхо базарной Большой Морской разбивается о каменные своды неожиданно, почтительно затихая. Здесь, в отступе от трамвайной сутолоки начала XX века, вырастал собор — не вдруг, а трудно, долго, будто прорастая сквозь известняк. 1892 год. Архитектор Валентин Фельдман задумал не реплику и не стилизацию. Он вдохнул современную ему инженерию в образы, подсмотренные у столетий: шатровые завершения, помнящие ещё Грозного, но пересказанные языком нового времени.
Тринадцать лет мастера выкладывали стены из инкерманского камня. На углы шёл более благородный, светящийся на солнце крымбальский. К зиме 1905 года пятиглавая громада окончательно оформилась. Двадцать шестого февраля епископ Таврический и Симферопольский Николай, а также настоятель Херсонесской обители Иннокентий с городским духовенством совершили первое освящение. Той же весной, третьего апреля, Иннокентий освятил левый придел — во имя великомученика Пантелеймона. А к октябрю Синод возвёл Покровский храм в ранг главного городского собора.
Фельдман выстроил базилику, но её русское сердце выдаёт каждая деталь. Взгляд цепляется за широкий лепной пояс карнизов, полукружия кокошников, а выше — за стрельчатый свод основного купола. Почти восемьдесят два квадратных метра площади венчают четыре двенадцатигранные башни, каждая накрыта шатром, а та увенчана луковкой. С запада взлетает звонница — гранёная, увенчанная высоким шатровым покрытием, перекликающаяся с основным объёмом через вытянутый переход. Крыльца два: одно спрятано в закрытой галерее парадного входа, второе открывается с севера.
В 1916-м тишину склепов нарушили чужие похороны. Сюда, под церковный пол, на время легли лейтенант Пётр Шмидт и матросы «Очакова» — Сергей Частник, Александр Гладков, Никита Антоненко. Семь лет спустя, в ноябре 1923-го, под траурный марш останки революционеров ушли с церковной земли на кладбище Коммунаров.
Война обрушилась на Севастополь бомбами. Снаряд прямым попаданием вырвал южный предел собора, превратив алтарную часть в груду камня. После победы храм подлатали — но скорее для проформы. В 1962-м здесь перестали служить. Семь лет в стенах бывшего собора теснились гимнастические снаряды и папки архива. К 1969 году храм окончательно отдали под хранение документов, смахнув кресты и маковки, как ненужную декорацию.
Лишь в 1992 году общине вернули северный придел — тот самый, во имя Пантелеймона. Спустя два года Церкви передали всё здание. К столетию собор вновь обрёл обожжённый войной южный предел, обновлённый фасад и позолоту крестов.
Сегодня Покровский собор — не декорация и не музей. В ясное утро солнечный луч дробится в кокошниках, и кажется, что камень, переживший империю, войну и забвение, всё ещё дышит.
Благотворительный Фонд Святая Земля
Храмы и Монастыри России
