Кирпичный великан стоит посреди приволжской равнины, словно гость из иного измерения. Дорога к нему петляет мимо деревенских домов, заросших прудов и бескрайних полей, и когда восьмерик с шатром вдруг вырастает перед глазами — захватывает дух. Село носит имя Абашево, хотя уроженцы пензенских земель, осевшие здесь в 1776 году, нарекли его иначе — Пензино. Память о малой родине впиталась в названия и судьбы, а спустя столетия растворилась в степном ветре.
То, что высится сегодня над окрестными балками, — третья глава местной церковной летописи. Сначала была скромная деревянная постройка на деньги князя-генерала. Потом — новая, которую помещица Мельгунова велела перенести на более удачный участок. И лишь в середине 1860-х граф Василий Пустошкин развернул стройку по-настоящему амбициозную. Отец завещал ему заменить ветхое здание чем-то основательным, и сын подошёл к делу с размахом, выбрав образцом Петропавловский собор в Любани. Сегодня того собора нет, как нет и его самарского близнеца. Абашевский храм остался единственным — живым слепком русско-византийской фантазии, дожившим до наших дней.
Всмотритесь в пропорции: массивный восьмерик, будто вдохнув, приподнимает над собой второй, полегче, а тот увенчан шатром с главкой. По бокам строгой симметрией пристроены алтарь и притвор. Но главная неожиданность ждёт внизу — цоколь скрывает полноценный зимний придел Александра Невского, освящённый в 1875-м. Толстые стены хранят тепло, и даже в лютую стужу здесь можно служить, не опасаясь промёрзших углов. Верхний ярус посвятили Софии с дочерьми — Верой, Надеждой, Любовью — и освятили двумя годами позже.
Упадок наступил с молотобойной неизбежностью. Тридцатые годы двадцатого века выстудили храм, превратив его в архитектурного призрака. Говорят, когда в девяностые здание возвращали верующим, внутри гулял ветер, а последние фрески осыпались от сырости. Понадобились не просто ремонтные руки — нужен был человек, готовый впрячься в это бремя надолго. Им стал протоиерей Олег Ребишунг. Уже больше пятнадцати лет он — и пастырь, и плотник, и каменщик. Иконостас в нижнем храме собран из простой фанеры, и в этой сдержанности есть особое достоинство. Золотая резьба смотрелась бы здесь чужеродно, а скромное дерево дышит подлинностью.
Трапезная растёт прямо сейчас — батюшка выводит кладку, время от времени созывая друзей подсобить с тяжестями. Колокольная звонница ожила в 2009 году — пять уральских колоколов. А через четыре года самарский врач Бранчевский оплатил полную замену кровли и новые главки взамен тех, что прохудились за десятилетия безнадзорности. Вокруг до сих пор высятся леса — одни держат реставраторов, другие догнивают внутри, напоминая, сколько ещё предстоит сделать.
Есть в этом месте поразительное ощущение: храм не музейный экспонат, он дышит. Вечерами кирпич наливается густым багрянцем, будто стены вбирают закатное солнце, чтобы светить им в тёмные часы. И звон, плывущий над Абашево, разносит весть: здесь не ставят точку, здесь продолжают историю — по кирпичику, по молитве, по человеческому неравнодушию.
Благотворительный Фонд Святая Земля
Храмы и Монастыри России
